Габриэлла, Италия

В 2014 году я начала исполнять в церкви актерский долг. Я играла на сцене и оттачивала свои навыки, а в остальное время была предоставлена самой себе, так что жизнь моя была довольно свободной и комфортной. Я любила актерское мастерство и была готова вкладываться в работу, а после съемок в двух фильмах мои навыки заметно улучшились, поэтому лидер предложила мне потренироваться в исполнении долга режиссера. Тогда я очень сомневалась, думая: «У режиссера столько обязанностей. Нужно участвовать во всем, что делает съемочная группа, а после съемок еще и просматривать отснятый материал. Это и морально, и физически изматывает. Если я буду каждый день так тяжело трудиться, то в конце концов я совсем устану и зачахну». Но при мысли о том, что отказ от долга не соответствует Божьим намерениям, я нехотя согласилась. Все сестры порадовались за меня, когда узнали, что меня перевели на долг режиссера, но я думала: «Это же очевидно изматывающая работа. Я не стремлюсь брать на себя большие поручения, потому что чем тяжелее бремя, тем оно утомительнее для плоти. Я просто хочу быть обычной актрисой. Лишь бы не сидеть без дела — и ладно».

Когда я отвечала за режиссуру своего первого фильма, координатор ежедневно составляла плотный график. После каждой съемки нам еще приходилось обсуждать актерскую игру, ракурсы или декорации для следующей сцены. Во время съемок я сидела перед монитором и не смела ни на секунду отвлечься. Если я отвлекалась, то не могла оценить точность исполнения, и мне приходилось пересматривать запись или переснимать. Иногда по окончании съемок на площадке остальные члены съемочной группы уходили, а мне еще приходилось оставаться, чтобы разобраться с другими задачами. К тому же в этом фильме было много положительных и отрицательных персонажей, и мне нужно было разбирать с актерами их сцены, репетировать с ними и ставить игру, руководя всем этим. Для каждой сцены мне приходилось заранее вникнуть в характеры персонажей и досконально их понять, чтобы оценить, правдиво ли актеры играют свои роли. Особенно это касалось эмоциональных сцен: когда актер не мог войти в образ, мне приходилось придумывать, как настроить его на нужный эмоциональный лад. Я просто чувствовала, что работа режиссера очень выматывает морально! Когда я была актрисой, мне нужно было всего лишь хорошо сыграть свою роль — и все. Тот долг был гораздо спокойнее. Я от всего сердца ненавидела долг режиссера. После этого я начала исполнять свой долг кое-как. Во время съемок, если я видела, что актеры никак не могут добиться желаемого эффекта, я не думала о том, как направить их и улучшить их игру, а просто наскоро одобряла дубль. В результате, когда лидер просматривала фрагменты фильма, она обнаружила, что актерская игра не соответствует стандарту, и нам пришлось переснимать. В другой раз сестра, с которой я сотрудничала, попросила меня во время репетиций добавить в игру актеров некоторые движения. Я подумала, что это слишком хлопотно, и не стала этого делать. В итоге актеры играли неубедительно, и прямо перед началом съемок ей пришлось на месте инструктировать актеров, чтобы они добавили эти движения, что задержало съемку. В тот момент мне стало очень не по себе; я понимала, что не выполнила свою обязанность. Но потом, когда приходило время работать, я все равно чувствовала, что исполнять этот долг слишком утомительно и хлопотно. Незаметно пролетели два месяца, а у актеров все еще постоянно возникали проблемы с игрой. Координатор несколько раз напоминала мне, чтобы я тщательнее разбирала с актерами их сцены, но я не только не слушала, но и внутренне сопротивлялась, думая: «Еще тщательнее? Это же такая морока! Сколько тогда придется репетировать?» Я даже пыталась спорить, говоря: «Когда я была актрисой, никто так тщательно со мной не занимался. Разве играть — это не обязанность самого актера?» Когда приходило время репетировать, я по-прежнему давала актерам лишь общие указания без каких-либо деталей, что приводило к частым пересъемкам и задерживало график производства.

Спустя некоторое время для сотрудничества со мной в исполнении режиссерского долга назначили брата Илиаса. Координатор сказала мне: «Похоже, тебе трудно справляться с режиссерским долгом в одиночку. Дальше ты будешь главным образом отвечать за прогон сцен с актерами, а брат Илиас будет контролировать процесс с монитора». Услышав это, я, честно говоря, обрадовалась. Я подумала: «Отлично! Мне больше не нужно смотреть в монитор и все контролировать. Так у меня будет больше свободного времени, и я не буду так уставать». С тех пор, закончив репетировать с актерами, я сразу уходила заниматься своими личными делами. Меня не волновало, как они играют, и в результате во время съемок в игре актеров постоянно возникали проблемы. Координатор велела мне проанализировать свое отношение к долгу, но я подумала про себя: «Что мне анализировать, если актеры плохо играют? Разве я в этом виновата?» Чем больше я об этом думала, тем больше мне казалось, что этот долг — неблагодарное дело. В те дни у нескольких актеров, которых я готовила, во время съемок постоянно возникали проблемы. Координатор снова напомнила мне, чтобы я поразмышляла над своим отношением к долгу, и только тогда я начала размышлять. Вспоминая прошедшие дни, я осознала, что, хотя физически я чувствовала себя комфортно, в душе меня не покидало странное чувство беспокойства. Поэтому я помолилась Богу, стала размышлять о себе и вспомнила отрывок из Божьих слов: «„Ты ведь любишь хитрить и халтурить, не так ли? Тебе нравится быть ленивым и предаваться комфорту, верно? Ну и предавайся комфорту вечно!“ Бог дарует эту милость и возможность кому-нибудь другому». Я нашла и прочитала весь этот отрывок целиком. Всемогущий Бог говорит: «Если ты будешь кое-как исполнять свой долг и подходить к нему с пренебрежительным отношением, то каков будет результат? Ты не справишься с работой, выполняя даже тот долг, который ты способен исполнить хорошо, — твои результаты не будут соответствовать стандартам, и Бог будет очень недоволен твоим отношением к долгу. Если бы ты смог молиться Богу, искать истину и вкладывать в это все свое сердце и разум, если бы ты смог так сотрудничать, то Бог заранее подготовил бы все для тебя таким образом, чтобы, когда ты занимался делами, все вставало бы на свои места и приносило хорошие результаты. Тебе не нужно было бы прилагать огромное количество энергии; когда ты делал все возможное для сотрудничества, Бог бы все для тебя обустроил. Если же ты скользок и бездельничаешь, если ты не выполняешь надлежащим образом свой долг и постоянно идешь неверным путем, то Бог не будет работать в тебе. Ты потеряешь этот шанс, и Бог скажет: „Ты никуда не годишься, Я не могу тебя использовать. Иди, постой в сторонке. Ты ведь любишь хитрить и халтурить, не так ли? Тебе нравится быть ленивым и предаваться комфорту, верно? Ну и предавайся комфорту вечно!“ Бог дарует эту милость и возможность кому-нибудь другому. Что скажете: это потеря или приобретение? (Потеря.) Это огромная потеря!» (Слово, том III. Беседы Христа последних дней. Часть третья). Прочитав его, я поняла, что отношение человека к своему долгу имеет решающее значение. Если человек может исполнять свой долг всем сердцем и умом, Бог будет просвещать и наставлять его, и он добьется хороших результатов. Но если его отношение легкомысленное или небрежное, то долг, который можно было бы хорошо исполнить, приложив немного усилий, будет исполнен плохо. Я ясно видела, что игра актеров не дотягивает до нужного уровня, но, чтобы избавить себя от хлопот, я не наставляла их терпеливо, а просто наскоро одобряла дубли. В итоге игра не проходила, и все нужно было переснимать. На репетициях я давала актерам только общее представление, без деталей, и из‑за этого у нескольких из них возникали проблемы с игрой на площадке. Приходилось постоянно переснимать и сдвигать график. Все это было вызвано тем, что я исполняла свой долг небрежно и халтурила. Координатор несколько раз напоминала мне, чтобы я поразмышляла над своим отношением к долгу, но я лишь спорила и оправдывалась. Я все время небрежно относилась к своему долгу, и это постоянно вызывало проблемы, поэтому координатор перестала поручать мне контролировать процесс с монитора. Но я не только не размышляла о себе, но и радовалась, потому что моя плоть могла больше отдыхать. Я полностью оцепенела! Церковь взращивала меня как актрису, давая мне много возможностей для обучения. С просвещением и наставлениями Святого Духа я также накопила некоторый актерский опыт. Теперь, когда церковь взращивала меня как режиссера и нуждалась в том, чтобы я применяла полученные знания в своем долге, я сопротивлялась, жаловалась и была небрежной только потому, что мне нужно было потратить немного времени и сил, а моя плоть должна была страдать. Мне так не хватало человечности, я была поистине отвратительна Богу! Особенно после прочтения этих Божьих слов «Ты ведь любишь хитрить и халтурить, не так ли?» «Бог дарует эту милость и возможность кому-нибудь другому». Я осознала, что меня больше не просили контролировать процесс с монитора, потому что я халтурила и была безответственна в своем долге. Мне больше нельзя было доверять, поэтому возможность исполнять эту часть долга передали другому человеку. Я уже стояла на краю опасной пропасти; если бы я не покаялась, то могла бы потерять даже шанс прогонять сцены с актерами. Так что после этого я начала серьезно относиться к репетициям с актерами. Если я видела, что актер играет слабо, я сразу же указывала на это и терпеливо работала с ним. Я также находила некоторые видео-примеры для разбора с актерами. В итоге съемки того фильма прошли гладко.

Я думала, что немного изменилась, но никак не ожидала, что во время съемок следующего фильма снова возьмусь за старое. В то время я по-прежнему отвечала за работу с актерами. Главную роль в этом фильме исполняла сестра Изабель. Она только училась актерскому мастерству, и в ее игре было много недочетов, поэтому мне приходилось тратить больше душевных сил и платить большую цену, чем раньше. Когда мы только начали съемки, я еще могла работать добросовестно. Я сразу же указывала на недочеты в игре актеров, а иногда и сама показывала, как надо играть. Но со временем необходимость разбирать с актерами каждую сцену начала меня утомлять. К тому же брат Винсент, с которым я сотрудничала, очень инициативно исполнял свой долг и добросовестно работал с актерами, поэтому мое собственное чувство бремени постепенно ослабло. Я перестала беспокоиться и о других задачах. Несколько раз я замечала, что сестра Изабель не очень хорошо понимает свою героиню. Сначала я планировала выкроить время вечером, чтобы поговорить с ней, но потом подумала, что уже очень устала после долгого дня прогонов по сценам. Если я поработаю с ней вечером, то у меня точно не хватит сил на завтрашние съемки. И я просто подумала: «Ладно, не буду с ней заниматься». В результате на следующий день во время съемок сестра Изабель играла не на уровне, и мы выбились из графика. Я глубоко раскаивалась в том, что плохо исполняла свои обязанности, но в дальнейшем, когда нужно было платить цену, я все равно проявляла заботу о своей плоти и не могла практиковать истину. Постепенно мне становилось все труднее работать с актерами — до такой степени, что я даже перестала замечать недочеты в их игре. Из-за проблем с актерской игрой нам часто приходилось делать пересъемки. Это, в сочетании с различными другими факторами, привело к тому, что фильм так и не удалось закончить, и в итоге съемочная группа была расформирована. В ночь, когда нас расформировали, я ворочалась с боку на бок и не могла уснуть. Вспоминая прошлое, я поняла, что с тех пор как меня попросили исполнять долг режиссера, я так по-настоящему и не покорилась. Мне никогда не нравился этот долг, потому что он слишком утомительный. Я честно спросила себя: «Неужели я верю в Бога только для того, чтобы наслаждаться плотским комфортом? Разве это не мятежность по отношению к Богу?» На собрании лидер подрезала меня, сказав: «Божий дом взращивал тебя как режиссера, но я никак не думала, что ты окажешься такой безответственной. Тебе действительно нельзя доверять!» Все это время я ощущала в сердце пустоту. Стоило мне подумать о том, что у меня больше не будет шанса все исправить, как по лицу у меня текли горькие слезы. Я часто терзалась из-за того, что не исполнила как следует свой долг и совершила прегрешения. Я чувствовала себя в таком огромном долгу перед Богом, что мне даже было стыдно молиться Ему, я постоянно чувствовала, что Бог гнушается мной и питает ко мне отвращение, что Он сокрыл от меня Свое лицо и игнорирует меня. Бог как будто отстранился от меня, и мой дух пребывал во тьме и боли. Позже меня устроили проповедовать Евангелие. Хотя я все еще исполняла долг, эта проблема оставалась неразрешенной в моем сердце. После этого я много раз молилась и искала: «Боже, в чем именно я потерпела неудачу? Пожалуйста, просвети меня и наставь на познание себя».

Однажды, читая Божьи слова, разоблачающие и характеризующие ленивых людей, я ощутила, как они глубоко пронзили мое сердце. Всемогущий Бог говорит: «Ленивые люди ни на что не годны. В двух словах можно сказать, что это никчемные люди; у них вторая группа инвалидности. Каким бы высоким ни был уровень ленивого человека, это не более чем витрина; даже если у него высокий уровень, толку от него нет. Он слишком ленив — он знает, что нужно делать, но не делает этого; и даже зная о проблеме, он не ищет истины для ее разрешения; и хотя ему известно, через какие тяготы нужно пройти, чтобы труд принес плоды, он не желает переносить эти благотворные тяготы, поэтому не может обрести никаких истин и не способен выполнить никакой реальной работы. Он не желает претерпевать тяготы, которые полагается претерпевать людям; он умеет лишь предаваться комфорту, наслаждаться моментами удовольствия и отдыха, а также вольной и беззаботной жизнью. Разве он не никчемен? Люди, не способные переносить тяготы, не заслуживают жизни. Те, кто всегда хочет вести жизнь паразита, — люди без совести и разума; они звери, и такие люди не годятся даже для того, чтобы трудиться. Поскольку они не способны переносить тяготы, даже когда трудятся, то они не могут трудиться как следует, а если они пожелают обрести истину, то на это еще меньше надежды. Тот, кто не способен претерпевать тяготы и не любит истину, — никчемный человек, не годящийся даже для того, чтобы трудиться. Это животное без малейшего проблеска человечности. Таких людей следует обязательно отсеивать; только это согласуется с намерениями Бога» (Слово, том V. Обязанности лидеров и работников. Обязанности лидеров и работников (8)). Когда я обдумывала их, в моей памяти одна за другой всплывали сцены из того времени, когда я исполняла режиссерский долг. Дом Божий обустроил мне долг режиссера, чтобы я ставила игру актеров. Я ясно видела, что в игре главной актрисы были недочеты, но, чтобы не утомлять себя, я не стала ставить ее игру, не выполнив даже свою самую основную обязанность. Видя, с какой инициативой работает брат Винсент, я воспользовалась ситуацией и умыла руки. На бумаге я тоже была режиссером, но на деле режиссировал только брат Винсент. Это привело к тому, что многие аспекты работы не были выполнены должным образом, и в итоге фильм не удалось закончить, а съемочную группу расформировали. Цена, которую братья и сестры платили несколько месяцев, и все затраты Божьего дома оказались напрасными. Я называлась режиссером, но не вела никакой реальной работы и не сумела хорошо выполнить положенные мне функции. Разве я не была просто номинальной фигурой, совершенно бесполезной? Я была ленивой и безразличной, и всегда небрежно исполняла свой долг. В напоминание мне Бог многократно обустраивал людей, дела и вещи, но я все равно не покаялась по‑настоящему. В конце концов, я лишилась работы Святого Духа; я не могла распознать проблемы в своем долге, а мой дух был крайне мрачным и болезненным. Я всегда жила согласно сатанинским идеям вроде «своя рубашка ближе к телу» и «жизнь коротка, нужно наслаждаться ею, пока можешь». Я считала, что не стоит так изматывать себя в те немногие десятилетия жизни, что нам отпущены; достаточно просто проживать каждый день свободно и комфортно. Под влиянием такого мышления я стала ленивой и перестала стремиться к прогрессу. Помню, в школе другие дети усердно учились, чтобы стать лучшими, я же считала учебу слишком утомительной и рано ее бросила. Выйдя замуж, я не завидовала тем, кто покупал машины и дома, потому что не хотела становиться рабыней ипотеки или автокредита и взваливать на себя такую ношу. Уверовав в Бога и начав исполнять долг в доме Божьем, я не хотела браться за важную работу. Я довольствовалась простым исполнением долга, думая, что будет достаточно кое-как продержаться и выторговать себе результат — не погибнуть, когда Божья работа закончится. Церковь взращивала меня как режиссера, надеясь, что я смогу использовать свои навыки для исполнения долга, но я считала этот долг слишком утомительным и всем сердцем противилась ему. Даже приняв его, я постоянно искала легких путей и была небрежной. Мне вспомнились такие Божьи слова: «Ибо если мы, получив познание истины, произвольно грешим, то не остается более жертвы за грехи» (Евр. 10:26). Я прекрасно понимала, что небрежное и халтурное исполнение долга не соответствует Божьим намерениям, но все равно поступала так ради плотского комфорта, затягивая работу над фильмом. Разве это не было противлением Богу? Живя согласно сатанинским взглядам, я предавалась комфорту и была безответственна в своем долге, совершая одно прегрешение за другим. Бог говорит: «Прегрешения приведут человека в геенну» (Слово, том I. Божье явление и работа). Живя в соответствии с сатанинскими ядами, я шла по пути погибели и разрушения. Как режиссер я должна была подавать пример съемочной группе, но я шла неправильным путем. Я думала только о собственном плотском комфорте и избегала тяжелой работы, я была небрежной и халтурила в своем долге. В результате братья и сестры потратили месяцы своего времени и ничего не добились, а всю съемочную группу пришлось расформировать. Я не сумела справиться с обязанностью, которую должен хорошо выполнять человек. Я была просто ничтожеством и заслуживала отсеивания! Я также осознала, что отстранение меня Богом — это Его безмолвный суд надо мной. Это был Божий праведный характер, низошедший на меня, и это была Божья любовь и спасение для меня. Иначе я не размышляла бы об ошибочных взглядах, стоявших за моим стремлением. Я вспомнила Божьи слова: «Ради человечества Он странствует и мчится то туда, то сюда; Он молча отдает каждую крупицу Своей жизни; Он посвящает каждую минуту и секунду Своей жизни...» (Слово, том II. О познании Бога. Сам Бог, уникальный Бог II). Когда я тщательно обдумывала эту фразу, «Ради человечества Он странствует и мчится то туда, то сюда» мое сердце было тронуто и полно угрызений совести. Чтобы спасти человечество, Бог дважды приходил с небес на землю во плоти, претерпевая огромные унижения. В первый раз Он был распят и отдал Свою жизнь, чтобы искупить человечество. В последние дни Бог снова стал плотью, изрекая так много истин, чтобы поливать и обеспечивать нас. Все, что делает Бог, делается ради спасения людей, и все это — любовь к ним. Но что я дала Богу взамен? Ничего, кроме мятежности и сопротивления. Дом Божий все еще давал мне шанс исполнять долг. Это была Божья милость и возможность покаяния для меня. Если мой прежний характер не изменится, то, когда Божья работа закончится, я, несомненно, подвергнусь уничтожению.

В то время я постоянно пела гимн «Покорность Ноя Богу заслужила Божье одобрение»:

1  Из всех людей Ной был фигурой в наибольшей степени достойной подражания — он был богобоязненным, покорным Богу и исполнял Божье поручение; Бог одобрил его, и он должен быть примером для тех, кто следует за Богом сегодня. Чем же он был больше всего ценен? К Божьим словам у него был лишь один подход: слушать и принимать их, принимать и покоряться, покоряться им до самой смерти. Именно такое отношение было в нем ценнее всего и принесло ему Божье одобрение. В том, что касалось Божьих слов, он не был небрежен, не ограничивался соблюдением формальностей, он не изучал и не анализировал их, не противился им и не отвергал их у себя в голове, чтобы затем отправить на задворки своего разума. Вместо этого он серьезно слушал их, постепенно принимал их в своем сердце, а затем размышлял, как претворить Божьи слова в жизнь, как осуществить их, как исполнить их в соответствии с изначальным замыслом, при этом не искажая их.

2  Размышляя над Божьими словами, он втайне говорил себе: «Это слова Бога, это Божьи указания, это Божье поручение. Я связан долгом, я должен покориться, я не должен упустить никаких деталей, я не могу идти против какого-либо из Божьих пожеланий, и я не могу игнорировать ни одной детали из того, что Он сказал, иначе я буду недостоин называться человеком, я буду недостоин Божьего поручения и Его возвышения. В этой жизни, если мне не удастся выполнить все, что Бог сказал и вверил мне, у меня останутся сожаления. Более того, я буду недостоин Божьего поручения и возвышения, и мне будет стыдно вернуться к Творцу».

3  Все, о чем Ной думал и размышлял в своем сердце, каждый его взгляд и отношение — все это определило его способность в конце концов практиковать Божьи слова, сделать их реальностью, воплотить их в жизнь, сделать так, чтобы они исполнились и совершились через его усердный труд и стали реальностью через него, так что Божье поручение не сошло на нет. Ной был достоин Божьего поручения, он был человеком, которому Бог доверял, тем, на которого Бог смотрел благосклонно. Бог наблюдает за всеми словами и делами людей, наблюдает за их мыслями и идеями. И по мнению Бога, раз Ной способен был мыслить таким образом, то Он не ошибся с выбором; Ной смог взять на себя то, что Бог поручил и доверил ему, смог выполнить Божье поручение: среди всего человечества Ной был единственным, кого можно было выбрать для этого.

(Слово, том IV. Разоблачение антихристов. Экскурс 3. Как Ной и Авраам слушались Божьих слов и были покорны Богу (часть II))

Ной был человеком с совестью и человечностью. Он подошел к Божьему поручению со всем сердцем и умом, приняв строительство ковчега как ответственность и миссию всей своей жизни. Когда Ной строил ковчег, никто не надзирал за ним и не подгонял его, и он сталкивался со многими трудностями. Но стоило ему подумать о том, что это Божье поручение и возвышение, как он чувствовал воодушевление. Ной относился к Богу как к Творцу; он покорялся Богу, и его сердце было искренним перед Богом. Тогда я задумалась, Бог говорит: «...воплотить их в жизнь, сделать так, чтобы они исполнились и совершились через его усердный труд и стали реальностью через него, так что Божье поручение не сошло на нет». Бог говорил о том, чем в действительности жил Ной. Ной не знал технологии строительства ковчега, и технологии в те времена были не так развиты, как сегодня. Более того, ему приходилось самому находить все материалы, понемногу строя ковчег своим собственным трудом. Ной также должен был собрать все живые существа по роду их, приготовить для различных животных разнообразную пищу, а также заботливо ухаживать за ними и растить их. Это была нелегкая задача. Если бы Ной счел ее слишком обременительной и трудоемкой и отнесся к ней небрежно, ковчег так и не был бы построен, а всем живым существам грозило бы вымирание. Но перед лицом стольких трудностей Ной не отступил ни на шаг. Напротив, он строго и бескомпромиссно следовал Божьим требованиям и упорно трудился 120 лет, чтобы исполнить Божье поручение. Я видела, что сердце Ноя было искренним; он был внимателен к Божьим намерениям, выказывал верность Богу и покорность перед Ним. Думая об этом, я была глубоко тронута и искренне восхищалась Ноем. Сравнивая себя с ним, я понимала, что, даже услышав так много Божьих слов, я не проявила ни малейшей покорности или верности по отношению к Нему. Долг, который я исполняла, был намного проще строительства Ноева ковчега, но я не желала приложить чуточку умственных усилий и к тому же была небрежной. Я увидела, что мне очень не хватает человечности, что я недостойна называться человеком. Ной стремился исполнить то, что было неотложным для Бога, и думал о том, о чем думал Бог. Он заботился, чтобы Божьи намерения не остались в нем тщетными. Какой бы усталой или изнуренной ни была его плоть, его отношение к Божьему поручению заключалось в том, чтобы слушать, принимать и покоряться. Пока он был жив, он продолжал строить ковчег, оставаясь покорным до самой смерти. Это драгоценное отношение Ноя принесло утешение сердцу Бога. Только такие люди, как Ной, по-настоящему обладают человечностью. Я думала о том, что Божий дом поручает нам проповедовать Евангелие и нести свидетельство о Боге, создавая фильмы. Хотя это и другая форма, чем строительство ковчега, Божье намерение спасти человечество остается тем же. Хорошо сделанный фильм может не только разрешить представления людей, но и наставить тех, кто жаждет возвращения Господа, на поиск и исследование истинного пути. Создание хороших фильмов так важно, поскольку оно связано с Божьим намерением спасти людей. Я не могла больше лениться и считать, что думать об этом слишком хлопотно. Я должна была уподобиться Ною, учиться проявлять внимание к Божьим намерениям и хорошо исполнять свой долг.

В мае 2024 года церковь поручила мне исполнять долг на неполный рабочий день — проверять видеосвидетельства об опыте. Я поняла, что это Бог дает мне шанс покаяться, и я глубоко ценила это, внимательно проверяя каждое видео. Когда мой долг не укладывался в мой ежедневный график, я восставала против своей плоти и ставила свой долг на первое место. Практикуя так, я больше не чувствовала усталости. В октябре лидер снова направила меня в съемочную группу — ставить игру актеров. Услышав эту новость, я очень обрадовалась. Чтобы не затягивать репетиции, я вставала рано и ложилась поздно, а в обеденный перерыв проверяла видео. Репетируя с актерами, я тщательно ставила их игру и много с ними практиковалась. Поступая так, я чувствовала себя по‑настоящему спокойно и уверенно.

Как-то раз я разговорилась с одной сестрой о своем прошлом опыте неудачи, и она наставила меня на путь размышления и понимания той точки зрения, которая лежала в основе моего стремления. Мне вспомнился отрывок из Божьих слов: «Человек должен стремиться жить осмысленной жизнью, и он не должен довольствоваться своими нынешними обстоятельствами. Для того чтобы жить образом Петра, он должен обладать его знаниями и опытом. Человек должен стремиться к более высоким и глубоким вещам. Он должен стремиться к более глубокой и чистой любви к Богу и к жизни, наполненной ценностью и смыслом. Только это и есть жизнь; только тогда человек станет таким же, как Петр. Ты должен сосредоточиться на активном вхождении с позитивной стороны, и ты не должен быть пассивным и позволять себе отступать ради временного комфорта, игнорируя при этом более глубокие, более детальные и более практические истины. Ты должен обладать практической любовью и найти все возможные способы освободиться от этой упаднической, беззаботной жизни, которая ничем не отличается от жизни животного. Ты должен жить жизнью, наполненной смыслом и ценностью, и ты не должен обманывать себя или относиться к своей жизни как к игрушке для забавы. Для всех, кто имеет решимость и любит Бога, нет недостижимых истин и нет справедливости, ради которой они не могли бы стоять твердо. Как ты должен прожить свою жизнь? Как ты должен любить Бога и использовать эту любовь, чтобы удовлетворять Его намерениям? В твоей жизни не может быть ничего более важного. Прежде всего, ты обязан иметь такую решимость и настойчивость и не должен быть похожим на бесхребетных слабаков. Тебе необходимо научиться переживать осмысленную жизнь и испытывать значимые истины и не относиться к самому себе небрежно таким образом. Не успеешь оглянуться, как твоя жизнь пройдет мимо; после этого будет ли у тебя все еще такая возможность любить Бога? Может ли человек любить Бога после того, как умрет? Ты должен иметь ту же решимость и совесть, что Петр; твоя жизнь должна быть осмысленной, тебе нельзя играть с самим собой в игры! Как человеческое существо и как стремящаяся к Богу личность ты должен быть способен тщательно обдумать свою жизнь и подойти к ней, — обдумывая, как ты должен отдавать себя Богу, как иметь более осмысленную веру в Бога, и как, поскольку ты любишь Бога, тебе следует любить Его таким образом, чтобы это было чище, прекраснее и добрее» (Слово, том I. Божье явление и работа. Опыт Петра — познание им обличения и суда). Я и раньше читала этот отрывок, но никогда не задумывалась, правильны ли мои взгляды на жизнь и мои ценности. Прочитав его, я поняла, что человек должен стремиться вести ценную и осмысленную жизнь. После того как Петр последовал за Господом Иисусом, он странствовал повсюду, проповедуя путь Господень. Он стремился не к комфортной жизни, а лишь к тому, чтобы любить Бога, угождать Ему и исполнять долг сотворенного существа. В конце концов он был распят вниз головой за Бога, достигнув предельной любви к Богу и покорности до самой смерти. Он заслужил Божье одобрение, и его жизнь была ценной и осмысленной. Я же стремилась к комфортной жизни, всегда желая поменьше беспокоиться. Такая жизнь бессмысленна; это просто пустая трата времени. Я подумала о том, что исполнять долг режиссера означало лишь отдыхать чуть меньше других и чуть больше думать. Он был также чуть утомительнее для моей плоти. Но это означало, что я могу внести свою лепту в евангельскую работу — а это же так ценно! Если бы я хорошо с этим справилась, мое сердце было бы в мире и покое всякий раз, когда я бы об этом думала. А теперь каждый раз, когда я вспоминаю тот опыт неудачи, мое сердце наполняется сожалением и болью. Как бы я хотела повернуть время вспять, чтобы загладить свою вину! Тот случай стал великим прегрешением и сожалением в моей жизни. Я должна была стремиться к избавлению от своего развращенного характера и исполнению своего долга. Это правильная цель стремления. Мне вспомнились Божьи слова: «Свиньи не стремятся к человеческой жизни, они не стремятся очиститься и не понимают, что такое жизнь. Каждый день, наевшись досыта, они просто спят. Я даровал тебе истинный путь, но ты не обрел его, оставшись с пустыми руками. Неужели ты готов и дальше жить такой жизнью — жизнью свиньи?» (Слово, том I. Божье явление и работа. Опыт Петра — познание им обличения и суда). Если человек живет только для того, чтобы предаваться плотскому комфорту, и не стремится ни к какой цели, то он ничем не отличается от зверя. Я не могла так деградировать и дальше. Я должна была направить свой ум и энергию на стремление к истине и хорошее исполнение своего долга. Только так можно жить как настоящий человек!

После этого я помолилась Богу, чтобы Он вразумлял и дисциплинировал меня, если я когда-либо снова буду небрежной в своем долге. Я также часто изучала свое отношение к долгу. Как только у меня возникало искушение отнестись к делу небрежно, я быстро молилась и восставала против своей плоти. Однажды днем я работала с актрисой над ее репликами. Я исправляла ее несколько раз, но у нее все равно не получалось. Мне стало казаться, что это слишком хлопотно, и я не хотела больше ее учить. Именно в этот момент я вспомнила отрывок из Божьих слов, который читала два дня назад: «Тебе хочется при исполнении своего долга действовать небрежно. Ты пытаешься халтурить и избегать испытующего взгляда Бога. В такие моменты без промедления предстань пред Богом в молитве и поразмышляй о том, верно ли ты поступил. А затем подумай вот о чем: „Почему я верю в Бога? Такая небрежность может пройти мимо людей, но пройдет ли она мимо Бога? Более того, я верую в Бога не для того, чтобы халтурить, а для того, чтобы обрести спасение. Значит, мои действия не являются выражением нормальной человечности, и они не любимы Богом. Нет, в миру я мог халтурить и делать что хочу, но теперь я в Божьем доме и под Божьим владычеством, под испытующим взглядом Божьих очей. Я человек, я должен поступать по совести, а не так, как мне хочется. Я должен действовать в согласии с Божьими словами, я не должен быть небрежным, я не могу халтурить. Так как же мне действовать, чтобы не халтурить, не быть небрежным? Нужно прилагать усилия. Только что мне казалось, что действовать таким образом слишком хлопотно, мне хотелось избежать трудностей, но теперь я понимаю: возможно, это и хлопотно, зато эффективно, и поэтому поступать нужно именно так“. Когда во время работы ты все еще боишься трудностей, тебе следует в такие моменты молиться Богу: „О Боже! Я ленивый и изворотливый человек, я молю Тебя: дисциплинируй меня, укоряй меня, чтобы моя совесть почувствовала что-то, и я испытал чувство стыда. Я не хочу быть небрежным. Прошу Тебя, направь и просвети меня, покажи мне мое бунтарство и безобразность“. Если ты молишься таким образом, размышляешь и пытаешься познать себя, это породит в тебе чувство сожаления, ты станешь способен возненавидеть свою безобразность, и твое неправильное состояние начнет меняться» (Слово, том III. Беседы Христа последних дней. Бережное отношение к Божьим словам — основа веры в Бога). Я помолилась, чтобы восстать против своих неверных мыслей и идей. Затем я разобрала с актрисой каждую реплику и выяснила, в чем у нее были затруднения. После этого она стала намного лучше читать свои реплики, и съемки на следующий день прошли очень гладко. Практикуя так, я чувствовала в своем сердце покой и умиротворение. Позже режиссер попросил меня пойти и записать с актрисой закадровый текст. К этому я тоже отнеслась серьезно. Я не чувствовала усталости, даже когда мы писали до самого утра. Позже, когда фильм был закончен и я увидела смонтированное видео, я была глубоко тронута. Хотя мой вклад в этот фильм был невелик, я чувствовала, что исполнение этого долга было ценным и осмысленным! Слава Богу!